«Самый масштабный гей-прайд был от цирка до Паниковки». Квир-экскурсия, которая изменит ваше представление о Минске
21
28.09.2017

«Самый масштабный гей-прайд был от цирка до Паниковки». Квир-экскурсия, которая изменит ваше представление о Минске

Почти 25 лет назад после отмены уголовной статьи за «мужеложество» у ЛГБТ-комьюнити в Минске, как и во многих постсоветских городах, появились «свои» публичные места. Какие-то «прожили» десяток лет, какие-то – пять, а некоторые – всего пару месяцев. 

Почти 25 лет назад после отмены уголовной статьи за «мужеложество» у ЛГБТ-комьюнити в Минске, как и во многих постсоветских городах, появились «свои» публичные места. Какие-то «прожили» десяток лет, какие-то – пять, а некоторые – всего пару месяцев. 

Чтобы эта часть истории города не пропала, команда решила ее заархивировать и сохранить. На протяжении года ребята изучали историю Минска, ездили в разные города бывшего СССР, сидели в архивах, искали героев, фото- и видеодокументы. Сегодня многие из этих материалов вошли в проект – средства для его создания «всем миром» собирают на краудфандинг-платформе   

– В феврале 2017 года во время -фестиваля Dotyk к нам обратился Богдан Хмельницкий с предложением провести совместную экскурсию по квир-местам, – рассказывают предысторию ребята. – Интересно, что наши мысли совпали: на тот момент мы уже архивировали, искали и записывали истории о жизни ЛГБТ-сообщества в Беларуси из девяностых и нулевых.

В целях безопасности первая квир-экскурсия была закрытой, так как мы посещали в том числе действующие места. Но сегодня мы пройдем по несправедливо забытым, благодаря которым ЛГБТ-активизм продолжает жить в Беларуси.

Коля Антипов и Настя Манцевич – часть команды, которая занималась созданием печатной версии журнала о гендере и сексуальности MAKEOUT.


ПАНИКОВКА (АЛЕКСАНДРОВСКИЙ СКВЕР)

Место организовалось в начале 90-х, как раз после отмены уголовного преследования
за добровольные гомосексуальные отношения между мужчинами.

Первым публичным местом, где стали собираться представители разных субкультур, а вместе с ними и люди из ЛГБТ-сообщества, была Паниковка (Александровский сквер). Здесь «жила» вся неформальная тусовка города. В основном это были люди, которые так или иначе чувствовали себя исключенными из «официальной» жизни города: хиппи, панки, металлисты. Несколько лет они сосуществовали все вместе – до тех пор, пока не осталось лишь ЛГБТ-комьюнити. 

Почему собирались здесь

Мы находимся в центре, а точнее, в самом сердце ЛГБТ-жизни Беларуси. Ностальгируя, с убеждением можем сказать: благодаря этому месту мы сейчас стоим здесь и разговариваем, благодаря этому месту есть проект MAKEOUT, фестиваль Dotyk и многое другое.

В советское время в уголовном кодексе была статья, предусматривающая наказание сроком до пяти лет лишения свободы за «мужеложство». По этой причине весь «активизм» проходил в формате квартирников, попасть на которые было очень сложно. Паниковка стала первым публичным, общедоступным и важным для сообщества местом.

Это центр Минска. С одной стороны расположена Администрация президента, с другой – Дом офицеров, с третьей – театр Янки Купалы, а с четвертой – Дворец Республики. Но с «ландшафтной» точки зрения оно закрыто. В какой-то степени здесь можно укрыться от посторонних взглядов и в то же время не бояться за свою жизнь.


Что происходило

Паниковка была не только культурным, но и информационным центром. В конце девяностых сюда съезжались люди из всех городов Беларуси. Место не было закрытым, но, как и любая тусовка «для своих», постепенно вырабатывало правила: несмотря на сарафанное радио, новичку нужен был проводник, чтобы быть принятым, – друг или проверенный человек. Это спонтанно сложившееся правило безопасности позволяло всем, кто собирался на Панике, не опасаться агрессии или случайных любопытных прохожих. Вокруг было столько гомофобии и вражды – никто не хотел столкновения с ними в «своем» месте.

И здесь действительно было весело: тут играли на гитаре, читали стихи, отмечали день рождения Земфиры. Флаеры и пригласительные на вечеринки или в закрытые клубы раздавались тоже здесь. Паниковка выступала импровизированным «офисом» для сообщества. Недолгий период своими силами здесь даже выпускали местную газету «Сплетни, слухи и скандалы Паниковки».

Но важнее всего то, что «место у фонтана» было местом для общения, для социализации и по-настоящему терапевтичным. Дискриминация, в которой жили люди, не могла проходить бесследно. Гомофобной агрессивной средой могла быть семья, работа или учеба, а порой все сразу. Поэтому у многих ЛГБТ-людей возникали (и сегодня возникают) сложности с принятием и пониманием себя. На Паниковке они могли получить поддержку, а иногда и реальную помощь: контакты врачей, место для ночевки или еду, если после камин-аута возвращаться домой было опасно. Например, здесь многие впервые узнавали, что операции по коррекции пола проходят не только за границей, но и в Беларуси. Нужно учитывать, что в 90-е и в начале нулевых интернет был далеко не в каждом доме, и многим людям просто негде было получить достоверную информацию о таких важных вещах.

Удивительно, но Паниковка организовалась спонтанно. Не было человека, который сказал: «А давайте создадим локацию и установим правила». Нет, место возникло и закрепилось за ЛГБТ-комьюнити стихийно – просто потому, что такая потребность возникла в обществе.

Команда MAKEOUT продолжает поиски артефактов (газет, брошюр, фотографий) тех лет. Именно поэтому первая квир-экскурсия отчасти была направлена на поиск тех, кто когда-то стоял у истоков Паниковки. Формат экскурсии предполагал, что слушатели могут поделиться информацией и одновременно выступить кураторами.

Настя: Когда я приехала в Минск и поступила в университет, то узнала о Паниковке. Проходить первый раз мимо для меня было очень волнительно. Это было какое-то узнавание других, принятие и ощущение себя частью социальной группы.


Почему место исчезло

Одной причины нет – тут, скорее, совокупность факторов. Отношение к ЛГБТ-сообществу со стороны власти постепенно ухудшалось, агрессивных взглядов становилось все больше. В начале нулевых к людям стала подходить милиция с лекциями типа: «Ну ты же девушка!» Так комьюнити начало все реже и реже собираться на лавочках у Дома офицеров.

Коля: Агрессия со стороны государственной власти – причина, по которой Беларусь является одной из немногих стран Европы, где нет ни одной официально зарегистрированной ЛГБТ-организации. Запрет собираться в этих местах, запрет на активизм и регистрацию организаций в начале нулевых – все это было попытками государства стереть историю ЛГБТ-людей в Беларуси, а заодно всякую память о людях, имеющих к ней отношение.


КАФЕ «СОЮЗ-ONLINE» В ДОМЕ ОФИЦЕРОВ

Место организовалось в конце 90-х – начале нулевых, когда онлайн-пространство стало самым безопасным.


Почему собирались здесь

В нулевых в город пришел интернет, многие стали уходить в онлайн – так было проще и безопаснее. Появился новый доступ к информации, которую можно было получить здесь и сейчас. Как раз заработало одно из первых интернет-кафе «Союз Online» (2002 г.), куда стали приходить люди с Паниковки.


Что происходило

В этот период у сообщества стало формироваться представление о том, что ЛГБТ-люди тоже обладают гражданскими правами и могут их защищать. До этого даже правозащитники не считали права ЛГБТ-людей правами человека. В этом месте зародился активизм (Белорусская лига «Лямбда»), благодаря которому в Минске прошли первые Лесбийские конференции (2001 г. и 2002 г.) и состоялся самый многочисленный (2001 г.). Здесь берут свое начало и женские вечеринки в столовой завода имени Вавилова, а еще позже – кинопоказы и образовательные мероприятия на тему гендера и сексуальности в «Граффити».

В то время в Минске произошел бум культуры и ЛГБТ-жизни: государство не показывало прямой агрессии, иногда не понимая, как реагировать. По этой причине первый гей-прайд, проходивший в формате карнавала, никто не остановил. Более тысячи человек в карнавальных костюмах и с радужными флагами безопасно прошли от главного входа в цирк до Паниковки.

Коля: Невидимость в городе – это не вопрос «качества» социальной группы, это вопрос общественного приоритета: жизни или, к сожалению, смерти людей. На какие из них мы можем не обращать внимания? Это вопрос права на жизнь.


Почему исчезло

Постепенно со стороны администрации кафе началось давление, а иногда и гомофобные высказывания. Сыграли свою роль и участившиеся милицейские рейды на Паниковку и в клубы. Чувство безопасности было постепенно утрачено, многие люди ушли из активизма, кто-то уехал из страны. Большинство людей ушло в онлайн-общение. В 2001 году отобрали лицензию у ЛГБТ-журнала «Форум Лямбда». 

«ПОД КЛЕНАМИ» (ТОРЕЦ ДОМА ОФИЦЕРОВ)
Место организовалось в начале нулевых, когда тут проходили камерные встречи и песни под гитару.

Когда-то под кленом была лавочка, где собирались и исполняли свои и популярные песни кумиров. Некоторые песни, написанные «под кленом», позже стали эстрадными хитами, сохраняя в названиях и текстах связь со «своим» местом, своей культурой. Возможно, место не так известно, как остальные. Но для части сообщества оно несет в себе память.

В печатной версии журнала помимо личных историй и знаковых событий будет напечатана карта с пометками ЛГБТ-мест. Человечество смогут самостоятельно пройти по местам, а также отметить на карте значимые для них локации. Тем самым в общую карту города каждый впишет свою личную историю.


ПЕРВЫЙ ГЕЙ-ПРАЙД ОТ ЦИРКА ДО ПАНИКОВКИ

Организован в 2001 году, когда власти не знали, как реагировать.

Самый масштабный, безопасный и открытый гей-прайд в Минске не имел политической подоплеки – люди просто радовались и веселились. Сейчас может показаться странным, но тогда милиция и власти никак не отреагировали. Зато после 2001 года каждый новый прайд был более закрытым, небезопасным и малочисленным, пока прайд-шествие не превратилось в прайд-трамвай.

С этими и другими кадрами из истории ЛГБТ-сообщества в Беларуси вы сможете ознакомиться .

В 2012 году через центр Минска проехал закрытый трамвай. Он не делал остановок – из него нельзя было выйти. Внутри трамвая был праздник: играла музыка, люди пили шампанское и танцевали. Но снаружи этот трамвай ничем не отличался от остальных. На тот момент для действующих активистов это был единственный доступный формат безопасного присутствия в центре города с ЛГБТ-повесткой: присутствие и исключенность в одно и то же время. Прайд без прайда.

Настя: Дело не в организации, а в том, как сегодня город и власть принимают комьюнити. Человечество хотят стать частью общества и города, но не могут. С тех самых пор в Минске больше не было гей-прайда и не было массовых правозащитных акций с ЛГБТ-повесткой. «Живых» мест, маркированных как ЛГБТ, практически не осталось. Многие вечеринки проходят с постоянной сменой локации – иначе опасно. Но иметь свое место на карте города важно.

– Город – это публичное пространство, но в то же время – личное. У каждого из нас есть «свой город»: тут мы ходили в школу, тут первый раз коленку разбили, а вот тут познакомились с любимым человеком. Но чаще всего место – это про «сов-местность», про то, как мы стали частью группы, коллектива. Эта принадлежность, связь с групповыми местами и ценностями – основа нашей социализации, – уверена Милана, участница команды MAKEOUT. Вместе с Настей и Колей она работала над печатной версией журнала. И продолжает:

– По сути, мы все имеем «общий Минск» и «наш Минск», который отражает наши групповые ценности. Простой пример – карта велодорожек: это ведь не просто про способ передвижения. Это символическое присутствие в городе большой социальной группы  – велосипедистов. Их потребности и нужды придали городу новый вид, их ценности стали видимыми в городском пространстве. Я приезжаю в этот город первый раз и вижу: о, здесь люди любят кататься на великах. Но, например, я также вижу, что пандус возле подъезда застроили кирпичной стенкой. Подспудно я понимаю, что людей, которым был бы нужен этот пандус, здесь «быть не должно». 

«ПОШЛИ НА ТЕПЛОЕ»
Место организовано в начале 90-х, когда погода не позволяла долго «сидеть у фонтана».

– Любое сообщество, собираясь в каком-то месте, создает свой язык, понятный только ему. Так образовался «словарь Паниковки». «Тепленькое», например, – это выход из метро «Купалаўская» в сторону театра.

Еще одно выражение – «нюхать шторы». Например, ты приходишь на Паниковку и спрашиваешь: «А где Саша?» – а тебе отвечают: «Она нюхает шторы». Это означало, что человек не пришел на место, потому что остался дома либо находится у кого-то на «квартирнике».

Правда, найти тех, кто во времена Советского Союза собирались на подобных «квартирниках», практически невозможно. Сложность в том, что в силу усвоенных установок и принадлежности к угнетаемой группе люди редко признают свой опыт ценным и важным. Поэтому во время поисков таких людей мы сталкивались с реакцией: «Кому это нужно?», «Да это же совсем не важно».

Милана: Когда мы делаем историю видимой, когда расширяем спектр репрезентаций: в СМИ, в городе, в науке, в языке – всюду, то это не про «делай как я», не про требование особого подхода, не про захват чьей-то территории. Если дать каждой социальной группе говорить за себя и о себе, то мы уменьшим количество этих страшных «темных пятен» – на карте и в жизни, где может происходить насилие и дегуманизация. Сохранение и видимость истории социальных групп – это как фонари на темной улице. Когда видно, откуда я пришел, куда иду, – дорога не опасна. Это важно, потому что касается каждого человека. Это метафора, конечно, но в темноте прячутся чудовища, и иногда, чтобы не быть съеденным или самому не стать чудовищем, нужно просто включить свет.

Сейчас команда MAKEOUT печатную версию журнала о жизни ЛГБТ-сообщества в Беларуси за последние 20 лет. Журнал может стать важным, поддерживающим подарком близкому человеку или способом проявить солидарность и неравнодушие к тому, чем живет наш общий, такой разнообразный город. А еще ребята собираются отправить издания в библиотеки и ЛГБТ-архивы по всему миру. Так доступ к текстам и иллюстрациям смогут получить те, кто не смог купить журнал, но все так же нуждается в поддержке и адекватной информации.

Перепечатка материалов возможна только с письменного разрешения редакции. Подробности здесь.

   Фото: buy-forum.ru, MAKEOUT.BY.